СМИ о нас
| 13.10.26 | 25.09.2026 Восток-медиа. Квантовые компьютеры обещали изменить мир: почему этого до сих пор не произошло |
В интервью «Росбалту» учёный пояснил, что задача квантового компьютера — не просто выполнять привычные вычисления быстрее. Для некоторых задач он позволяет использовать другие алгоритмы.
«Квантовый компьютер не считает быстрее, он делает меньше шагов для решения той же задачи», — объяснил Семериков.
Но чем больше операций требуется, тем сильнее нынешним устройствам мешают ошибки. Поэтому, по словам физика, компании пока испытывают квантовые вычисления на уменьшенных версиях задач, а не поручают им полноценную работу.
Фото: rosbalt.ru
«На сегодня сложности связаны с уровнем шумов. То есть квантовые системы очень хрупкие», — сказал Семериков.
Учёный полагает, что одним из первых полезных направлений может стать моделирование химических молекул. Когда именно квантовые компьютеры смогут решать такие задачи лучше существующих методов, он не прогнозирует: сначала исследователям предстоит снизить число ошибок и проверить возможности более крупных систем.
| 13.10.26 | 25.09.2026 Проспект Мира. Физик рассказал, когда квантовые компьютеры начнут приносить пользу |
Кандидат физико-математических наук, заведующий лабораторией ФИАН Илья Семериков рассказал «Росбалту», на каком этапе сейчас находятся квантовые компьютеры и что мешает использовать их для реальных задач.
Если упрощать, квантовый компьютер использует для вычислений отдельные атомы или другие квантовые системы. Его преимущество не в том, что он быстрее выполняет каждую операцию: для некоторых задач квантовые алгоритмы позволяют сделать значительно меньше вычислительных шагов, объяснил Семериков.
Пока это преимущество в полной мере использовать не получается. По словам ученого, современные квантовые компьютеры еще не способны решить практическую задачу быстрее классических машин. Главное ограничение — шум и возникающие из-за него ошибки.
Лучшие системы сейчас допускают примерно одну ошибку на 10 тысяч операций. Для сравнения, у классических компьютеров этот показатель несопоставимо ниже. Чтобы квантовые машины начали решать полезные задачи, точность потребуется увеличить еще в сотни или даже сотни тысяч раз.
Одно из возможных решений — квантовая коррекция ошибок, при которой несколько элементов объединяют для более надежной работы одного. Семериков считает, что в ближайшее время ученые могут увидеть такие эксперименты уже на многокубитных системах.
Еще один подход, которым занимается его команда, — использование кудитов. В отличие от привычных кудитов, такие квантовые системы имеют больше двух состояний и позволяют сократить количество необходимых операций. По словам Семерикова, российские исследователи сейчас находятся среди мировых лидеров именно в этой области. При этом объем российской программы квантовых технологий, по его оценке, примерно в 30 раз меньше китайской; сопоставимый разрыв есть и с США.
Квантовая физика — одно из научных направлений красноярского Института физики имени Л. В. Киренского СО РАН. В институте исследуют квантовую макрофизику, наноструктуры, сверхпроводимость, а также квантовую и атомную оптику.
Специалистов для смежных направлений готовят и в СФУ. Например, программа по фотонике и оптоинформатике предусматривает работу с технологиями квантовой электроники и управление сетями квантовых коммуникаций. Среди партнеров университета — Институт физики имени Киренского, красноярское НПП «Радиосвязь» и предприятие «Решетнев» в Железногорске.
Одной из первых сфер, где квантовые вычисления могут оказаться практически полезными, Семериков назвал химию. Такие компьютеры потенциально способны моделировать взаимодействие атомов в достаточно сложных молекулах и тем самым помогать исследовать новые вещества.
Однако конкуренцию квантовым системам здесь уже составляют нейросети и машинное обучение. Поэтому точно предсказать, какие именно задачи первыми перейдут на квантовые компьютеры, пока сложно.
По словам Семерикова, окончательно понять возможности технологии получится только после появления достаточно крупной и устойчивой квантовой машины, на которой можно будет ставить полноценные эксперименты, а не уменьшенные версии реальных задач.
| 13.10.26 | 23.09.2026 Новости Волгограда. Квантовый компьютер России лидирует вопреки бюджетам |
О том, как устроены процессоры нового поколения и за счёт чего российская наука удерживает мировое лидерство в условиях финансового разрыва с Китаем и США, в интервью изданию «Росбалт» рассказал лауреат премии «Вызов», заведующий лабораторией ФИАН Илья Семериков.
Главное заблуждение обывателя — считать квантовый компьютер просто очень быстрым аналогом обычного. На самом деле это принципиально иное устройство. Если классические суперкомпьютеры увеличивают мощность за счёт частоты и параллельных вычислений, то квантовая машина радикально сокращает само количество операций, необходимых для решения задачи. Для расчётов она использует не кремниевые транзисторы, а одиночные атомы и ионы.
Квантовые системы невероятно хрупки и легко разрушаются от взаимодействия с окружающей средой. На сегодняшний день лучшие мировые образцы делают одну ошибку на 10 000 операций (уровень точности 10⁻⁴). Для сравнения: обычный ноутбук ошибается лишь один раз на 10²¹ операций. Из-за этого «шума» квантовые машины пока не способны решать сложные прикладные задачи.
— Сегодня квантовый компьютер не может решить задачу быстрее классического. Никакую. Это связано с ограничениями в области физики. То есть фундаментальных запретов нет. Но на сегодня шумы квантовых компьютеров недостаточно низкие для того, чтобы решать полезные задачи. С другой стороны, уже сейчас начинаются внедрения квантовых компьютеров в различные компании, но на задачах меньшей размерности, — рассказал Илья Семериков.
Почему российские кудиты оказались эффективнее зарубежных. Фото: 1MI
Чтобы технология перевернула мировую экономику, физикам необходимо повысить точность в 100 — 100 000 раз. Путь к этому лежит через квантовую коррекцию ошибок, когда десятки элементов объединяются в одну надежную систему. Физики оптимистичны: за последний год точность систем выросла, и первые успешные эксперименты по полноценной коррекции ожидаются в мире в ближайшее время.
Одно из самых перспективных направлений для квантовых машин — симуляция сложных химических соединений для создания новых лекарств. Однако здесь квантовая физика столкнулась с конкуренцией со стороны искусственного интеллекта. Пока физики борются с шумами, нейросети и машинное обучение уже успешно рассчитывают сложнейшие взаимодействия белков. Кто быстрее решит глобальные химические загадки — большой квантовый компьютер или ИИ — главная интрига научного сообщества.
Самый удивительный факт квантовой гонки — позиции России на мировой арене. Объём финансирования отечественной квантовой программы примерно в 30 раз меньше, чем у Китая. Аналогичный колоссальный разрыв в бюджетах наблюдается и в сравнении с США. В условиях дефицита ресурсов российские учёные сфокусировались на узких, максимально прорывных направлениях. И эта стратегия сработала.
Россия является одним из признанных мировых лидеров в создании многоуровневых кудитных систем, которые могут хранить больше информации, чем мы сейчас можем представит. В отличие от стандартных кубитов, российские ионные процессоры на кудитах способны кодировать и хранить в одном элементе гораздо больше информации. Это инновационное решение позволяет ещё сильнее сократить количество шагов в алгоритмах, обходя проблему шума и приближая эру коммерческого использования технологии.
| 13.10.26 | 23.09.2026 Миксун.фм. От кубитов к кудитам: ученый объяснил, когда квантовые компьютеры станут полезными |
Ученый Илья Семериков — лауреат премии «Вызов», кандидат физико-математических наук, заведующий лабораторией Физического института им. П. Н. Лебедева РАН и внешний исследователь Российского квантового центра — в рамках Международного фестиваля молодежи заявил, что Россия — среди мировых лидеров по кудитам, но массовая эра квантовых компьютеров еще не наступила.
По его словам, сегодня машина для вычислений использует не привычные транзисторы, а отдельные атомы. Но главное его отличие не в скорости, а в количестве шагов.
«Квантовый компьютер не считает быстрее, он делает меньше шагов для решения той же задачи», — подчеркивает Илья Семериков.
Это открывает доступ к принципиально иным алгоритмам, которые невозможно запустить на классических компьютерах.
Отдельная тема — кудиты, многоуровневые квантовые системы. Их использования позволяет заметно снизить число элементарных операций, которые нужно выполнить для реализации алгоритма. Именно в этом направлении Россия, по словам эксперта, входит в число мировых лидеров. Однако практическое применение квантовых компьютеров пока ограничено шумами
«На сегодня квантовые компьютеры ограничены шумами. Они могут сделать не слишком много шагов. Если говорить прямо, недостаточно шагов, чтобы решить любую полезную задачу», — признал ученый.
Лучшие современные системы дают примерно одну ошибку на 10 тысяч операций, тогда как классические компьютеры ошибаются раз на 10 в 21-й степени операций. Для полезных задач нужен уровень погрешности порядка 10 в минус шестой степени — 10 в минус девятой.
Путь к этому понятен — квантовая коррекция ошибок. Объединяя несколько десятков или сотен кубитов в один логический, можно снизить общий уровень ошибок. Прогресс ученые уже наблюдают. Если год назад речь шла о трех девятках достоверности, то сейчас — о четырех. В ближайшее время в мире ожидают экспериментальную коррекцию ошибок на многокубитных системах, и это станет важным шагом.
Первыми полезными задачами, вероятно, станут расчеты в химии. Молекулы состоят из атомов, которые взаимодействуют по законам квантовой механики, — это роднит их с квантовыми процессорами. Алгоритмы обещают моделирование соединений с сотнями и тысячами атомов. Но конкуренцию здесь могут составить нейросети и машинное обучение, уже применяемые для предсказания взаимодействия белков.
Семериков подчеркнул, что сегодня квантовый компьютер не решает быстрее классического ни одну задачу. Внедрения в компаниях носят пилотный характер и касаются задач меньшей размерности. Предсказать конкретные сценарии на 10–20 лет вперед сложно, а история с нейросетями показала, что фундаментальные исследования могут дать практический выход лишь через десятилетия. Настоящий прорыв станет понятен после создания достаточно большого квантового компьютера, на котором начнут ставить натурные эксперименты.
«Чего мы не знаем на сегодня: не помогут ли с этим нейросети раньше, чем квантовый компьютер?», — отмечает эксперт.
Конечно, отдельный момент этого — финансирование российской квантовой программы. Оно примерно в 30 раз меньше, чем объем квантовой программы Китая, похожая ситуация и с США. Поэтому отечественные проекты вынуждены быть более сфокусированными. Тем не менее в области многоуровневых систем у России есть сильные результаты и позиции одних из лидеров. В финале встречи прозвучало предложение через 10–15 лет вернуться к этому разговору, сравнить прогнозы и оценить будущее, которое, как надеются участники, окажется успешным.
| 12.10.26 | 22.09.2026 Инказан.ру. «Мы одни из лидеров»: реально ли создать в России полезный квантовый компьютер |
Основным препятствием на пути к созданию полноценного квантового компьютера остается высокая чувствительность систем к внешнему воздействию. Семериков, который также является заведующим лабораторией ФИАН, отметил, что квантовые системы крайне нестабильны: любое взаимодействие с классической средой вызывает «шум» и ошибки в расчетах.
«На сегодня лучшие квантовые компьютеры делают одну ошибку на 10 000 операций. Казалось бы, всего одна ошибка на 10 000 операций — это очень хорошо. Но классический компьютер делает одну ошибку примерно на 10 в 21-й степени операций», — приводит слова ученого «Росбалт».
Для того чтобы технология начала приносить реальную пользу мировой экономике, точность вычислений необходимо повысить в сотни и тысячи раз — до уровня одной ошибки на миллион или даже миллиард операций.
Несмотря на сложность задачи, физики настроены оптимистично. Семериков подчеркнул, что за последний год точность систем уже выросла в 10 раз — с трех «девяток» после запятой до четырех. Ключ к успеху лежит в технологии квантовой коррекции: объединение нескольких десятков физических кубитов в один логический позволит радикально снизить уровень шума.
По прогнозам эксперта, мировое научное сообщество уже вплотную подошло к этапу экспериментальной коррекции ошибок на многокубитных системах.
Комментируя международную конкуренцию, Семериков признал существенную разницу в бюджетах: российская квантовая программа по объемам финансирования примерно в 30 раз уступает китайской или американской. Однако это вынуждает отечественных ученых искать более эффективные и нестандартные подходы.
«Результаты, которые мы достигаем, и те подходы, которые мы используем, они должны быть более сфокусированными, более целенаправленными. Но мне кажется, что у нас есть интересные результаты как раз в области кудитных систем, многоуровневых систем. И здесь мы, в общем, одни из лидеров в мире на сегодня», — заявил исследователь.
| 12.10.26 | 22.09.2026 56 медиа. Россия делает ставку на кудиты: что тормозит развитие квантовых компьютеров? |
Не быстрее, а эффективнее
Квантовый компьютер использует для вычислений квантовые системы — например, отдельные атомы. При этом его главное отличие от обычного компьютера не в скорости работы.
— Смысл квантового компьютера не в том, чтобы делать быстро шаги, а в том, чтобы делать меньше шагов, — объясняет кандидат физико-математических наук, заведующий лабораторией ФИАН Илья Семериков.
Кудиты — многоуровневые квантовые системы — позволяют дополнительно сократить количество операций, необходимых для выполнения алгоритма. Это особенно важно из-за главной проблемы современных квантовых компьютеров — шума.
Одна ошибка на десять тысяч операций
Сегодня квантовые системы очень чувствительны к окружающей среде. По словам Семерикова, лучшие квантовые компьютеры допускают примерно одну ошибку на десять тысяч операций.
— Казалось бы, всего одна ошибка на 10 000 операций — это очень хорошо. Но классический компьютер делает одну ошибку примерно на 10 в 21 степени операций, — говорит ученый.
Для появления действительно полезных квантовых вычислений уровень ошибок, по его оценке, нужно снизить. Один из способов — квантовая коррекция ошибок. Несколько физических кубитов объединяют в более устойчивую систему, что позволяет значительно снизить вероятность сбоя.
— Путь понятен. Физически возможен. Но это очень большая работа, — отмечает Семериков.
По его словам, в ближайшее время в мире могут появиться первые экспериментальные результаты по коррекции ошибок на многокубитных системах. Такой этап станет важным шагом для всей отрасли.
По словам Семерикова, лучшие квантовые компьютеры допускают примерно одну ошибку на десять тысяч операций. Фото: 1MI
Химия может стать первой сферой применения
Одной из первых областей, где квантовые компьютеры смогут решить реальные задачи, ученый считает химию.
Молекулы состоят из атомов, которые взаимодействуют по законам квантовой механики. Поэтому их моделирование хорошо подходит для квантовых вычислений. В перспективе речь может идти о соединениях, содержащих сотни и тысячи атомов.
Однако у квантовых компьютеров уже появился серьезный конкурент — искусственный интеллект. Нейросети позволяют решать некоторые задачи моделирования химических и биологических систем.
Россия делает ставку на кудиты
Российская квантовая программа значительно уступает по финансированию китайской и американской. Поэтому, считает ученый, российским исследователям приходится концентрироваться на отдельных направлениях.
Одно из них — кудиты. По словам Семерикова, именно в области многоуровневых квантовых систем российские специалисты сегодня входят в число мировых лидеров.
При этом точно сказать, когда начнется массовая эра квантовых компьютеров, пока невозможно. По мнению ученого, реальные возможности технологии станут понятны только после создания достаточно крупных машин и проведения на них практических экспериментов.
— Мы по-настоящему узнаем это после того, как будет построен достаточно большой квантовый компьютер и люди начнут ставить на нем натурные эксперименты, — говорит Семериков.
| 12.10.26 | 22.09.2026 Ньюс-НН. Физик Семериков: Россия входит в число лидеров по квантовым вычислениям |
Заведующий лабораторией Физического института им. П. Н. Лебедева РАН и внешний исследователь Российского квантового центра объяснил суть технологии максимально просто: квантовый компьютер работает с отдельными атомами вместо привычных транзисторов. Главное его преимущество не в скорости, а в подходе к вычислениям.
«Квантовый компьютер не считает быстрее, он делает меньше шагов для решения той же задачи. Использование многоуровневых квантовых систем позволяет еще заметно снизить число элементарных операций, которые нужно выполнить для реализации алгоритма. На сегодня квантовые компьютеры ограничены шумами. Они могут сделать не слишком много шагов. Если говорить прямо, недостаточно шагов, чтобы решить любую полезную задачу», — рассказал «Росбалту» ученый.
Лучшие квантовые компьютеры допускают одну ошибку на 10 тысяч операций, тогда как классические ошибаются раз на число с 21 нулем. Год назад показатель составлял три «девятки» достоверности, сейчас уже четыре. Квантовая коррекция ошибок физически возможна, и путь к нужной точности понятен.
«Квантовые системы очень хрупкие. Достаточно на них внимательно посмотреть, и они развалятся. Они имеют тенденцию взаимодействовать с классическим окружением, и за счет этого уровень шумов в квантовом компьютере очень высокий», — объяснил Семериков.
Первыми полезными задачами для квантовых компьютеров станут расчеты в химии — симуляция сложных молекул. Впрочем, здесь технология конкурирует с нейросетями: Нобелевскую премию 2025 года вручили за программу расчета взаимодействия белков с помощью машинного обучения.
Россия в мировой квантовой гонке занимает особое место. Бюджет отечественной программы примерно в 30 раз меньше, чем у Китая или США, однако в области многоуровневых кудитных систем страна входит в число мировых лидеров.
«Результаты, которые мы достигаем, и те подходы, которые мы используем, они должны быть более сфокусированными, более целенаправленными. Но у нас есть интересные результаты как раз в области кудитных систем, многоуровневых систем. И здесь мы, в общем, одни из лидеров в мире на сегодня», — подытожил физик.
| 24.09.26 | 22.09.2026 Российская академия наук. Члены РАН приняли участие в обсуждении будущего фотоники, оптики и голографии на HOLOEXPO-2026 |
С 8 по 10 сентября 2026 года в Екатеринбурге прошла XXIII Международная конференция по голографии и прикладным оптическим технологиям «Холоэкспо 2026» — ключевое научное событие года в области фотоники, прикладной оптики, голографии и смежных направлений науки и технологий.
Российская академия наук была представлена в пленарных лекциях и секционных заседаниях конференции членами-корреспондентами Андреем Наумовым, Валерием Тучиным, Владимиром Зайцевым и профессором РАН Ильей Вайнштейном.
Ключевые достижения, направления и тенденции развития фотоники и оптических технологий были представлены в пленарных выступлениях членов РАН, а также ведущих учёных России и дружественных стран. Всего было представлено более 140 докладов 200 участниками из 90 организаций, представляющих 20 городов России и дружественные страны.
В ходе торжественной части конференции Андрей Наумов, Владимир Зайцев и Илья Вайнштейн были удостоены медали им. А.А. Лебедева Оптического общества имени Д.С. Рождественского. Награда является признанием выдающегося вклада в развитие оптики, фотоники, и смежных направлений науки и технологий.
Андрей Наумов (Физический институт им. П. Н. Лебедева РАН, Институт спектроскопии РАН, Московский педагогический государственный университет) представил доклад «Фотоника единичных квантовых излучателей — основа оптической наноскопии и квантовой сенсорики». Валерий Тучин (заведующий кафедрой оптики и биофотоники, профессор, Саратовский национальный исследовательский государственный университет им. Н.Г. Чернышевского) рассказал об управляемой прозрачности биологических тканей и новых горизонтах биофотоники. Владимир Зайцев (заведующий лабораторией, Институт прикладной физики РАН) доложил о современных тенденциях в развитии мультимодальной оптической когерентной томографии, а Илья Вайнштейн (главный научный сотрудник, Уральский федеральный университет) выступил с докладом «Термостимулированные процессы с участием оптически активных центров в люминесценции оксидных и нитридных наноструктур».
Сотрудники ФИАН на «Холоэкспо 2026»Сотрудники ФИАН на «Холоэкспо 2026»
Конкретные результаты и перспективные разработки были обсуждены на устных и стендовых секционных заседаниях по направлениям: «Дифракционные и градиентные оптические элементы и системы», «Оптика лазерных пучков и структурированного света», «Системы визуализации и отображения информации для AR/VR», «Оптические защитные технологии», «Интегральная фотоника», «Интерферометрия и оптическая метрология», «Квантовые оптические технологии», «Технологии микро и наноструктурирования», «Цифровая голография и методы визуализации», «Современные функциональные оптические материалы», «Биофотоника», «Оптико-цифровые информационные системы и оптические коммуникации», «Новые прикладные оптические технологии», «Нейросетевые технологии в фотонике», «Терагерцовая фотоника».
Конференция HOLOEXPO проходит с 2004 года в разных городах России, ежегодно собирает учёных и инженеров, аспирантов и студентов, экспертов научно-исследовательских институтов и представителей бизнеса на своей площадке для обсуждения вопросов голографии и проблем современной фотоники.
Фото: оргкомитет конференции и пресс-служба ФИАН.
| 12.10.26 | 21.09.2026 ИА Росбалт. Квантовый рывок: Илья Семериков — когда исчезнет шум и РФ обгонит США |
В студии «МАЕР» на МФМ в Екатеринбурге Илья Семериков, лауреат премии «Вызов», объяснил, что такое квантовый компьютер. Почему Россия лидирует в создании многоуровневых кудитов, когда исчезнет фатальный шум вычислений и сколько лет осталось до эры машин, способных перевернуть мировую экономику?
Илья Семериков, кандидат физико-математических наук, заведующий лабораторией Физического института им. П. Н. Лебедева РАН (ФИАН), внешний исследователь Российского квантового центра (РКЦ), лауреат премии «Вызов».
— Давайте начнём с самого простого. Наша тема сегодня обозначена как «Когда начнётся эра квантовых компьютеров». Для большинства людей это понятие знакомо, но далеко не всем. Особенно люди без физического образования вряд ли представляют, даже на малую толику, что такое квантовый компьютер. Вы можете простыми словами, насколько это возможно, объяснить, что это такое и как он работает?
— Наверное, если говорить для наиболее широкой аудитории, то квантовый компьютер — это устройство, которое вычисляет; это компьютер, а для вычислений он использует одиночные атомы. То есть не транзистор в нашем привычном понимании, не какую-то микросхему, а прямо отдельный атом. Бывают и другие виды квантовых компьютеров, но они тоже работают с квантовыми системами.
Пожалуй, это мы для ясности опустим. Если опять же подытожить, то квантовый компьютер — это компьютер, который работает с отдельными атомами.
Фото: rosbalt.ru
— Вы создаете ионный квантовый процессор с использованием кудитов — систем, которые могут хранить больше информации, чем мы сейчас можем представить. Почему это принципиально важно для будущих вычислений?
— Вообще, квантовые вычисления — довольно сложная история. Квантовый компьютер хорош тем, что он может запускать принципиально другие алгоритмы, которые нельзя запустить на классическом компьютере; соответственно, при этом для некоторых задач эти алгоритмы гораздо более эффективны. Квантовый компьютер не считает быстрее, он делает меньше шагов для решения той же задачи.
И вот использование кудитов, использование многоуровневых квантовых систем позволяет еще заметно снизить число элементарных операций, которые нужно выполнить для реализации алгоритма. Почему это, опять же, важно? Потому что на сегодня квантовые компьютеры ограничены шумами. Они могут сделать не слишком много шагов. Если говорить прямо, недостаточно шагов, чтобы решить любую полезную задачу.
Поэтому использование таких многоуровневых систем приближает на самом деле тот момент, когда квантовому компьютеру будет достаточно шагов для решения практических задач.
Фото: rosbalt.ru
— Мы привыкли к тому, что новый компьютер прежде всего в нашем классическом, обывательском понимании — это тот компьютер, который работает быстрее прежнего компьютера. Квантовый компьютер — это просто следующий этап увеличения скорости или это принципиально новый механизм работы?
— Как я уже и говорил, смысл квантового компьютера не в том, чтобы делать быстро шаги, а в том, чтобы делать меньше шагов.
— А разве это не одно и то же? Чем меньше шагов, тем быстрее.
Конечно, чем меньше шагов, тем меньше времени вы потратите. Но подход современных вычислений, обычных, классических, заключается в том, чтобы как можно быстрее делать шаги или как можно больше за один момент времени.
То есть в классических вычислениях мы или стараемся пробежать быстрее, или делаем параллельно больше шагов, когда используем несколько процессоров. В этом смысле, да, подход квантовых вычислений — это уменьшить число шагов.
— Квантовые компьютеры сейчас — это всё-таки, скажем так, экспериментальная технология или уже реально действующая, которая помогает решать какие-то специально поставленные задачи?
— Сегодня квантовый компьютер не может решить задачу быстрее классического. Никакую. Это связано с ограничениями в области физики. То есть фундаментальных запретов нет. Но на сегодня шумы квантовых компьютеров недостаточно низкие для того, чтобы решать полезные задачи. С другой стороны, уже сейчас начинаются внедрения квантовых компьютеров в различные компании, но на задачах меньшей размерности.
Например, в компании есть задача перемножить два десятизначных числа. Вместо того чтобы перемножать десятизначные числа, перемножаются, например, трёхзначные числа. Для того чтобы адаптировать вообще процесс квантовых вычислений к бизнес-логике. То есть узнать, например, что компании нужно не что-то, а именно перемножение двух чисел, что эта задача хорошо портируется на квантовый компьютер и так далее.
То есть такие внедрения уже есть, но это внедрение пилотное. А с другой стороны, в мире есть три-пять компаний, которые занимаются квантовыми вычислениями и капитализация которых превышает $1 млрд каждая.
Фото: rosbalt.ru
— Вот одна из областей, насколько я знаю, где уже демонстрировались возможности квантовых процессоров, — это химия. Какие задачи квантовый компьютер может решать именно здесь?
— Вообще, да, задачи химии, по-видимому, будут первыми полезными задачами, которые сможет решать квантовый компьютер. Это связано с тем, что химические молекулы состоят из отдельных атомов, которые взаимодействуют друг с другом по законам квантовой механики. Похоже на то, что происходит и в квантовом компьютере: отдельные атомы взаимодействуют друг с другом по законам квантовой механики.
Есть действительно алгоритмы, которые обещают нам, что мы сможем симулировать сложные химические молекулы, относительно сложные, с сотнями, может быть, тысячами атомов в молекуле. Это не самые большие молекулы, то есть бывают молекулы в миллионы и миллионы атомов. Тем не менее даже такие среднемолекулярные соединения востребованы в химии.
Чего мы не знаем на сегодня: не помогут ли с этим нейросети раньше, чем квантовый компьютер? Например, Нобелевская премия прошлого года была дана за программу, которая позволяет рассчитывать взаимодействие белков. И делает это при помощи нейросетей и машинного обучения. И здесь есть некоторая конкуренция.
Фото: rosbalt.ru
— Давайте с вами немного пофантазируем, перенесемся в будущее. Представим, что прошло 10–15–20 лет, и квантовые компьютеры продвинулись, стали мощными и стали решать какие-то задачи. Какие это должны быть задачи? Какие он уже сможет решать задачи?
— Опыт наш жизненный показывает, что эти предсказания обычно плохо работают, потому что еще в семидесятые-восьмидесятые, да и даже в начале девяностых годов, отношение, например, к нейросетям было очень скептическое. То есть люди говорили: «Ну, это фундаментальная наука, пусть занимаются. Никакого практического выхода в этом нет». Спустя 30–40 лет мы увидели выход. С квантовыми компьютерами, я боюсь, будет похожая история в том смысле, что на сегодня квантовые компьютеры маленькие, и программирование ведется как бы на бумажке, на листочке, фактически.
То есть мы не можем поставить эксперимент по решению полезной задачи на квантовом компьютере. Это не значит, что мы не можем ничего посчитать на квантовом компьютере: можем, как я уже говорил, но это будет задача меньшей размерности. Поэтому мне кажется, что мы по-настоящему узнаем это после того, как будет построен достаточно большой квантовый компьютер и люди начнут ставить на нём натурные эксперименты. То есть запускать на нём задачки и смотреть, как это работает.
— А в чём проблема построить большой квантовый компьютер? С чем связаны сложности?
— На сегодня сложности связаны с уровнем шумов. То есть квантовые системы очень хрупкие. Достаточно на них внимательно посмотреть, и они развалятся (смеется).
Ну, на самом деле, они имеют тенденцию взаимодействовать с классическим окружением. И за счёт этого уровень шумов в квантовом компьютере очень высокий. То есть на сегодня лучшие квантовые компьютеры делают одну ошибку на 10 000 операций.
Казалось бы, всего одна ошибка на 10 000 операций — это очень хорошо. Но классический компьютер делает одну ошибку примерно на 10 в 21-й степени операций. То есть это число с 21 нулем. То есть квантовые компьютеры гораздо более шумные, чем классические.
Точка, где, наверное, появятся полезные решения, — это где-то уровень ошибки на уровне 10 в минус 6-й, может быть, 10 в минус 9-й степени.
Сейчас четвертая, нужна шестая или девятая, да? То есть это либо в сто раз, либо в 100 000 раз лучше, чем сейчас.
Но почему есть некоторый оптимизм в этом месте? Потому что, во-первых, возможна квантовая коррекция ошибок. То есть можно, используя несколько кубитов, как один, понизить ошибку каждого входящего. И вот те четыре девятки достоверности, которые есть сегодня, позволяют при использовании разумного числа кубитов — нескольких десятков, может быть, ста — опустить ошибку как раз на тот уровень, десять в минус девятой (степени), может, даже десять в минус двенадцатой.
То есть путь понятен. Физически возможен. Но это очень большая работа. С другой стороны, год назад было три девятки, да? Сейчас уже четыре девятки. Но вот сейчас, я думаю: в ближайшее время мы уже увидим экспериментальную коррекцию ошибок на многокубитных системах во всем мире. И это будет важный шаг.
— Сейчас квантовые технологии конкурируют крупнейшие научные центры всего мира. России есть чем похвастаться и чем удивить другие страны? Или мы находимся примерно на одинаковых уровнях?
— Ну, скажем так, объём вообще российской квантовой программы примерно в 30 раз по деньгам меньше, чем объём квантовой программы Китая, например. С США похожая история. Поэтому результаты, которые мы достигаем, и те подходы, которые мы используем, они должны быть более сфокусированными, более целенаправленными. Но мне кажется, что у нас есть интересные результаты как раз в области кудитных систем, многоуровневых систем. И здесь мы, в общем, одни из лидеров в мире на сегодня.
— Отлично, Илья. Я тогда предлагаю нам с вами встретиться через 10—15 лет, вспомнить, о чём мы с вами говорили 10—15 лет назад, посмеяться над всеми нашими предположениями и восхититься будущим, в котором, я надеюсь, хорошем мы все будем жить. Спасибо большое вам.
Интервью записано на Междунароном фестивале молодёжи в рамках серии научно-популярных лекций — проекта Фонда развития научно-культурных связей «Вызов», который реализуется при поддержке Фонда президентских грантов.
| 09.10.26 | 18.09.2026 Наука Mail. Первый советский лазер прожигал сталь: что показывали будущему министру обороны |
Для запуска лазера требовался рубин с подходящим содержанием хрома и высоким оптическим качеством
Источник: Unsplash.com
Американский рубин попал к советским физикам «по шпионской линии» — так об этом рассказывали сами участники. Подробностей они не раскрывали. Кристалл испытали в лазере и получили примерно те же результаты, что с отечественными образцами. Собственные рубины к этому времени тоже работали, хотя подходящий материал удалось найти далеко не сразу.
Кто и когда создал первый лазер
Создание первых лазеров объединило исследования квантовых генераторов и знания о свечении веществ
Источник: Соцсети
В начале лазерной истории встретились две научные специальности. Радиофизики изучали, как получать усиленное излучение от атомов и молекул, а специалисты по люминесценции знали, как вещества поглощают и испускают свет.
Николай Басов и Александр Прохоров занимались квантовыми генераторами. Первые такие устройства, мазеры, работали в микроволновом диапазоне. Следующей целью стал свет. В 1960 году американец Теодор Мейман построил действующий лазер на искусственном рубине. В ФИАНе Басов привлек к работе Михаила Галанина, Александра Леонтовича и Зою Чижикову из лаборатории люминесценции. Весной следующего года установка была собрана. Но наличие ламп, оптики и рубина еще не гарантировало появления лазерного излучения.
Кто создавал первый лазер в СССР: участники и их вклад
Михаил Галанин, Александр Леонтович и Зоя Чижикова добились запуска первого рубинового лазера ФИАНа
Источник: ФИАН
За пределами ФИАНа решали свою часть задачи: готовили кристаллы. Этой работой в отделе Александра Бебчука в специальном конструкторском бюро руководила Юлия Соловьева, незадолго до того окончившая физфак МГУ. Кристаллами она увлеклась еще школьницей. Прочитав книгу об их росте, вечерами готовила растворы и наблюдала, как в них появляются кристаллы. Теперь требовалось подобрать материал для прибора, подробностей устройства которого советским исследователям поначалу не хватало. Соловьева вспоминала, что в сентябре ее группа подготовила десять рубиновых элементов с разной концентрацией примеси и ориентацией кристалла. Их передали группе Галанина. Позднее Леонтович позвонил:
На четырех образцах удалось получить генерацию
Часть рубинов из другого учреждения не заработала. По воспоминаниям экспериментаторов, мешали неподходящее содержание хрома и плохое оптическое качество. Внешне похожие камни могли совершенно по-разному вести себя в установке.
Как рубин превращал вспышку лампы в лазерный луч
Лазерная генерация начинается, когда усиление света в активной среде превышает его потери
Источник: Elizabeth Pasatembou/Imperial College
Рабочей примесью в рубине служат ионы хрома. Они поглощают энергию света и переходят в возбужденное состояние. В лазере кристалл освещают мощной вспышкой: такой способ передачи энергии называют оптической накачкой.
Дальше используется вынужденное излучение: подходящий фотон может вызвать испускание еще одного фотона возбужденным ионом. Новый фотон имеет ту же частоту и направление распространения, а его колебания согласованы с исходным. При достаточном числе возбужденных ионов свет усиливается.
Зеркала возвращают свет через кристалл, позволяя многократно набирать усиление. Часть излучения выходит наружу. Чтобы генерация началась, усиление должно перекрыть потери: например, рассеяние на дефектах кристалла. Поэтому качество рубина и обработки его поверхностей напрямую влияло на успех опыта.
Энергия луча поступает от внешнего источника, питающего лампы. Лазер позволяет собрать часть этой энергии в направленное излучение, которое можно сфокусировать на маленьком участке. Там поглощенный свет нагревает материал — при достаточной интенсивности вплоть до его разрушения.
Как советские физики прожигали стальные лезвия лазером
Сфокусированным лучом лазера физики прожигали бритвенные лезвия — этот опыт показали и будущему министру обороны Дмитрию Устинову
Источник: ФИАН
18 сентября 1961 года группа ФИАНа получила лазерную генерацию. Постепенно экспериментаторы добились энергии, которой хватало, чтобы прожигать стальные бритвенные лезвия сфокусированным лучом.
По воспоминаниям Леонтовича и Чижиковой, посмотреть на установку приходили коллеги и высокие гости. Однажды Басов привел Дмитрия Устинова — тогда заместителя председателя Совета министров СССР, будущего министра обороны. Ему продемонстрировали прожигание бритвы. Но с публикацией создатели прибора решили подождать. По воспоминаниям участников, Галанин хотел сначала выполнить с лазером научную работу. В 1962 году вышла статья группы о согласованности световых колебаний и направленности излучения рубинового генератора.
Что стало с создателями лазерной техники
Работы Басова, Прохорова и Таунса заложили основы лазерной техники и принесли им Нобелевскую премию по физике
Источник: Соцсети
В 1964 году Басов, Прохоров и американский физик Чарльз Таунс получили Нобелевскую премию за фундаментальные работы по квантовой электронике, приведшие к созданию мазеров и лазеров. Эта награда отмечала основы целого направления. Сборка конкретных приборов потребовала труда многих других физиков, инженеров и специалистов по кристаллам.
Соловьева продолжила работать с лазерными материалами, затем занималась оптическими приборами для космических комплексов. После выхода на пенсию переключилась на исторические исследования: к 2010 году написала и издала около сорока книг. А в начале этой карьеры спрос на рубины был таким, что ее коллектив выдавал кристаллы другим организациям буквально на день — показать работающий лазер.
Ранее Наука Mail рассказала о российской разработке, позволяющей усиливать несколько световых каналов в одном кристалле.
| 16.09.26 | 16.09.2026 Атомная Энергия 2.0. Руководитель Троицкого подразделения ФИАН удостоен престижной Медали им. А.А. Лебедева на XXIII Международной конференции «ХОЛОЭКСПО 2026» |
Физический институт им. П.Н. Лебедева РАН (ФИАН) принял активное участие в работе форума, ключевом научном событии года в области фотоники, прикладной оптики и голографии.
11 сентября в Екатеринбурге завершилась XXIII Международная конференция по голографии и прикладным оптическим технологиям «ХОЛОЭКСПО 2026». В программе было представлено свыше 140 докладов в рамках 15 научных секций, участие приняли более 200 представителей из более чем 90 организаций.
Одним из центральных событий стало пленарное заседание, на котором с докладом «Фотоника единичных квантовых излучателей – основа оптической наноскопии и квантовой сенсорики» выступил руководитель Троицкого обособленного подразделения ФИАН (ТОП ФИАН) член-корреспондент РАН А.В. Наумов. Его лекция, представленная в рамках отделения «Тенденции развития оптических технологий», была посвящена одному из самых перспективных направлений современной оптики – методам сверхчувствительной диагностики и квантовых измерений на уровне одиночных молекул, полупроводниковых квантовых точек, центров окраски в алмазе, а также методов инжиниринга наноструктур для задач фотоники.
В ходе торжественной части конференции Андрей Наумов был удостоен медали им. А.А. Лебедева Оптического общества имени Д.С. Рождественского. Награда является признанием выдающегося вклада в развитие оптики, фотоники, и смежных направлений науки и технологий.
Помимо пленарной лекции, учёные ФИАН представили свои работы на профильных секциях:
Кроме того, ряд сотрудников ФИАН выступили соавторами докладов на секциях:
Также на стендовой сессии секции «Интерферометрия и метрология» был представлен доклад «Компьютерная симуляция интерферограмм в схемах с дифракционными оптическими элементами», среди авторов которого – научные сотрудники Ф.С. Смык, Н.А. Путилин, А.Н. Путилин и С.С. Копёнкин. Стендовые доклады «Качество формирования спиральных пучков света в форме замкнутых кривых» (авторы Д.И. Кашапова, С.П. Котова, Д.В. Прокопова) и «Оптотермическое манипулирование в различных средах» (авторы А.М. Майорова, С.П. Котова, Н.Н. Лосевский, В.К. Урюпина) были представлены в секциях «Оптика лазерных пучков и структурированного света» и «Биофотоника» соответственно.
| 16.10.26 | 10.09.2026 Научная Россия. «Для многих молодых людей путь в науку начинается с опытов на кухне». Интервью с физиком Александром Кунцевичем |
Что такое двумерные материалы? Какие новые возможности открывает их изучение? Какие в этой области есть успехи у российских физиков? Рассказывает Александр Юрьевич Кунцевич, доктор физико-математических наук, руководитель лаборатории спиновой физики двумерных материалов ФИАН.
Александр Юрьевич Кунцевич. Фото Елены Либрик / Научная Россия
Александр Юрьевич Кунцевич — высококвалифицированный ведущий научный сотрудник, доктор физико-математических наук, профессор, руководитель лаборатории спиновой физики двумерных материалов Физического института им. П.Н. Лебедева РАН. Область научных интересов — наноэлектроника на чешуйчатых структурах и термодинамика микро- и нанообъектов. В лаборатории cильно-коррелированных систем ОФТТ ФИАН под его руководством изучаются тонкие эффекты в проводимости и термодинамике 2D-систем.
— Мы находимся в лаборатории спиновой физики двумерных материалов. Чем вы здесь занимаетесь?
— Мы пытаемся понять что-то новое про двумерные материалы. Это широкий класс материалов, интерес к которому возник в связи с открытием Андрея Гейма и Константина Новоселова в начале 2000-х гг. Они расщепили графен, а потом оказалось, что существует очень много материалов, которые также можно расщепить. Слоистые материалы — это, например, минералы слюда или молибденит. Таких минералов существует много, но их также можно выращивать в лабораторных условиях.
— Почему важна эта двумерность?
— Двумерность интересна двумя вещами. Первое — это способ конструирования. Когда раньше люди думали об электронике, о каких-то оптических приборах, они были вынуждены опираться на такие процессы, как напыление. А когда столкнулись с двумерными материалами, выяснилось, что можно взять слой, который слабо держится ван-дер-ваальсовыми связями, отщепить его и перенести на произвольную подложку. Это открывает совершенно новые возможности.
Второе, что интересно в двумерных материалах, — можно получить монослой, бислой, трислой, разное количество слоев, и от этого количества слоев физика материала, его свойства зависят сильнейшим образом. Вы можете управлять свойствами структуры за счет ее наноструктурирования, за счет того, что делаете слои разной толщины. Вы можете уйти в монослойный предел, который очень привлекает исследователей, потому что тоньше некуда. Один атом — куда тоньше!
— И вы говорите, их можно получать искусственно в лаборатории?
— Можно выращивать искусственно кристалл, а можно пленку. Пленку всегда вырастить сложнее, чем кристалл. Чтобы вырастить пленку, вы должны осаждать на какой-то подложке, в вакууме вещество, чтобы заставить вырасти этот слой, и вовремя прекратить этот процесс. Это сложная задача. Возьмем, например, десульфид молибдена — один из самых перспективных двумерных полупроводников. Еще в позапрошлом году китайские исследователи смогли вырастить его монослой размером с полупроводниковую подложку. Но уже в этом году они на этом же монослое создали первый процессор. Это свежая, интересная и очень перспективная работа.
— В вашей лаборатории вы тоже выращиваете такие пленки?
— Мы не выращиваем. Это требует больших вложений, и это все-таки не масштаб исследовательской лаборатории. Большинство исследовательских лабораторий, мы в том числе, работают с монокристаллами. Мы можем от них отщепить тонкий слой и исследовать его разными способами. Что мы умеем и любим делать? Мы можем пропускать ток через этот образец, смотреть на нем напряжение, кинетику, электрические характеристики, шумы, вольт-амперные характеристики. То есть то, что потом ляжет в основу электронных приборов. И второе, что мы можем, — воздействовать светом. Это то, что ляжет в основу фотонных или оптоэлектронных приборов. Фактически мы охотимся за тем, что может детектировать свет, за фотодетекторами, и за тем, что может испускать свет, за источниками света.
— Видела, у вас здесь есть еще и лазеры.
— Лазер — это метод исследования. Дело в том, что вся оптика и физика в целом была поделена изобретением лазера на долазерную и послелазерную эры. Лазерное излучение дает исследователям много возможностей.
— Ведь за лазеры была получена Нобелевская премия сотрудниками вашего института академиками А.М. Прохоровым и Н.Г. Басовым.
— Да, это правда. Но наука не строится только из открытий нобелевского уровня. Мы все сюда приходим, чтобы открывать новое о природе. Открытия бывают маленькие, бывают побольше. Работая в науке, вы открываете для себя что-то новое каждый день. Это и есть наука. Приведу пример. Мы очень хотели сделать сверхпроводящий транзистор. Пока не получилось, но мы на пути к этому. Это был бы очень хороший прибор, потому что полупроводниковая электроника работает при комнатной температуре. Но есть сверхпроводящая электроника, например квантовый компьютер, и хочется управлять тем, что находится при очень низкой температуре внизу криостата, с помощью каких-то цифровых сигналов сверху, то есть от управляющей электроники. Для этого нужен интерфейс, «холодный» коммутатор, который бы управлял процессом и к нему не шло бы много проводов. Если вы отправляете провода из комнатной температуры в очень холодную, то они работают как кипятильник и поддержание сверхнизкой температуры становится технически тяжело. Поэтому хочется иметь транзисторы при гелиевой температуре, которые бы управляли сверхпроводящим током. Это сверхпроводящий транзистор. Наша базовая идея — создать его на основе графена. Для этого к графену нужно сделать два сверхпроводящих контакта, которые бы делились с ним своей сверхпроводимостью. Такой эффект передачи сверхпроводимости называется эффектом близости. За него, кстати, тоже была получена Нобелевская премия.
— Таким образом можно, управляя графеном, включать и выключать сверхпроводимость?
— Да, это и будет сверхпроводящий транзистор. Но для этого нужен был подходящий материал сверхпроводящего контакта. Мы перебирали разные материалы. Есть проблема: большинство материалов на воздухе окисляются, покрываются пленкой оксида и становятся нетехнологичными. Мы искали такой, который не покрывается пленкой. Перебрали всю таблицу Менделеева, обратили внимание на рений — металл, стоящий перед платиновой группой, почти благородный, и он плохо окисляется. У него довольно низкая сверхпроводящая температура — всего два градуса выше абсолютного нуля. Мы напылили пленку по-своему, и у нее стала критическая температура 7°. То есть она стала гораздо более высокотемпературной. Это очень важно для технологий, для приборов, потому что 4,2° — температура кипения жидкого гелия. Это очень хорошее продвижение, а получилось, в общем-то, случайно. Это пример открытия.
— А ведь бывают еще работы-закрытия…
— Кстати, не менее ценные. Закрытие — это когда в чем-то разобрался. Все, тема закрыта, больше ничего тут нет, все понятно. Бывают работы, в которых развивают тему. То есть часть вопросов закрыли, а что-то открыли. Разные бывают работы, и все они важны и нужны.
— Перед нами на экране, как я понимаю, вариант такого двумерного материала. Расскажите, что мы видим?
— Это кремниевая подложка, на которую мы перенесли при помощи скотча различные тонкие кристаллы. Это увеличенная под микроскопом картинка. Как работает слоистый материал? Можно попробовать даже дома со слюдой. Взять слюду, положить ее между двух обкладок скотча и развести эти обкладки, и у вас окажется на каждой из них по кусочку слюды. Потом берете, прикладываете снова, разводите, и эти слои становятся тоньше и тоньше. А потом надо прижать их к кремниевой пластине. И часть этих чешуек, которые лежат на скотче, перейдут на кремниевую пластину и прилипнут к ней. Они не образуют химической связи, но тем не менее зацепятся за кремниевую пластину и останутся на ней лежать. По такой пластине можно посканировать, поискать, что на ней лежит. На экране видны области потемнее, посветлее. В наиболее светлых областях можно найти монослой, но за ним надо поохотиться. Обычно большой, красивый монослой с первого раза найти не удается.
— Допустим, вы нашли этот монослой, что дальше?
— Дальше выясняются удивительные вещи. Например, вы начинаете освещать его зеленым или синим лазером. Оказывается, что для дихалькогенидов переходных металлов, в нашем случае — дисульфида молибдена, монослой светится и лучше улавливает свет, а двуслой уже перестает светиться. Это фундаментальное свойство, оно связано с зонной структурой, как говорят в физике полупроводников. То есть материалы, которые хорошо излучают свет, — это так называемые прямозонные полупроводники, а которые плохо излучают — это не прямозонные полупроводники. Так можно радикально поменять свойства в монослойном материале. Это очень привлекает исследователей.
— Вы говорите, это можно сделать даже дома. А зачем?
— Просто из любопытства. Как бы я стал это делать дома? Можно взять молибденит. Это недорогой минерал, его можно найти. Он добывается массово в качестве молибденовой руды. Нужно взять скотч с молибденитом и приложить к стеклу. Потом надо посветить на стекло фиолетовым лазером и посмотреть через желтое стекло. Тогда вы увидите желтое подсвечивание от монослоев, не сильное, это не очень ярко светящийся материал. А от других слоев вы ничего не увидите, потому что желтое стеклышко не пропускает рассеянный фиолетовый свет лазера.
— Допустим, я все это воспроизвела. Что я могу с этим сделать?
— В домашних условиях вы вряд ли сможете с этим что-то сделать. Нужна технология.
— Но зато я лучше начну понимать физику?
— Чтобы понимать, надо еще книжку прочитать. Физика твердого тела — наука, которая изучает электроны в кристаллах, как эти электроны взаимодействуют со светом, со звуком. Эта наука не такая простая, но и не очень сложная. Чтобы ею заняться, нужно знать некоторые основы, например квантовую механику. Если вы таким интересуетесь, то это будет очень хорошим мотиватором разобраться, пусть даже дома. Вообще для многих молодых людей интерес к науке начинается с опытов на кухне. Не надо этим пренебрегать.
— Есть ли у вас какие-то оригинальные разработки?
— Вот перед вами оригинальная разработка — этот микроскоп. Когда мы занялись двумерными материалами, выяснилось, что на них надо смотреть под микроскопом. У ученых никогда не бывает много денег, и мы поняли, что нам не хватает микроскопов. Поскольку купить его мы не могли, в один прекрасный момент напечатали этот микроскоп на 3D-принтере.
— Серьезно? Знаю, что ученые часто сами мастерят себе аппаратуру, но чтобы взяли и напечатали микроскоп, такое слышу впервые.
— Мы тоже таких примеров не нашли. Понятно, что там есть линзы. Их мы напечатать не можем. Но линза стоит несопоставимо дешевле, чем готовый прибор. Мы даже опубликовали это в образовательном журнале.
— Это обычный микроскоп или какой-то особенный?
— Это обычный металлографический микроскоп. Для нас его уникальность в том, что мы его можем масштабировать. Мы делаем на его основе разные установки. Вот тут, рядом, тоже полностью самодельная установка, которая позволяет переносить двумерные материалы.
— Вы часто говорите о ван-дер-ваальсовой связи. Что это такое?
— Связь Ван-дер-Ваальса — это когда нет ковалентной связи. Почему все материалы слоистые? Потому что у них все ковалентные химические связи внутри слоя. А между собой слои связаны слабо. Вы можете оторвать один слой от одного слоистого кристалла, один слой от второго, сложить, получить гетероструктуру. Наш с вами соотечественник Жорес Иванович Алферов получил Нобелевскую премию за создание гетероструктур, но они состояли из трехмерных материалов, в которых между слоями как раз есть химические связи. Гетероструктуры Ж.И. Алферова были получены методами молекулярно-лучевой эпитаксии. Это сложный, довольно дорогостоящий процесс, который требовал высокого вакуума, поддержания стабильных температур и потоков.
Александр Юрьевич Кунцевич. Фото Елены Либрик / Научная Россия
— А создание ван-дер-ваальсовой гетероструктуры — это что-то дешевое?
— Да! Раньше физики должны были стоять в очереди к технологам и ждать, пока технолог пришлет им заветную структуру. А в области двумерных материалов физик может сам себе создать образец. Это очень подкупает. Эта область расширилась, и в России этим, помимо нас, занимаются несколько групп, а в мире это сотни лабораторий. И не надо стоять в очереди.
— Какие вы видите перспективы?
— Перспективы обширные, если говорить о фундаментальной науке. Можно сделать очень много открытий. Но перспективы сделать что-то рабочее пока не очень большие. Экономика требует массового продукта, но вы не можете отмасштабировать работу с отдельной чешуйкой, сделать тысячи одинаковых приборов.
— Почему?
— Потому что если вы посмотрите в микроскоп, то все чешуйки разные. Нет двух одинаковых. Одна немножко по-другому повернута, на второй чуть отличаются складочки… Физику исследовать можно, прибор сделать нельзя. Это проблема. Бизнес спрашивает: что тут можно сделать? Ученые пожимают плечами: давайте ждать, пока появится технология создания больших пленок. Но большие пленки не такие качественные, как монокристаллы. Их тяжело сделать. Видите, только два года назад смогли нанести первый монослой дисульфида молибдена размером с подложку. Все идет не так быстро, как хотелось бы. То есть речь о том, что будет когда-нибудь в далеком светлом будущем...
— Если немножко помечтать про это будущее, что вы себе представляете? Какие приборы на основе ваших разработок могут появиться?
— Было бы очень хорошо, если бы что-то появилось. Но я бы не загадывал, если честно. Вот, например, тот же дисульфид молибдена, о котором я вам говорил. На нем реализован самый маленький транзистор. Такой невозможно реализовать по кремниевой технологии. Ширина канала этого транзистора — около нанометра. Но он был реализован в единичном формате. Как создать массовое производство, пока непонятно. Если люди как-то пробьют «узкое горлышко» и научатся масштабировать этот монослой, то смогут повысить степень интеграции, то есть сделать гораздо больше транзисторов на чипе. Это значит, что процессор будет занимать меньше места.
— То есть у нас будет маленький компьютер?
— Да, компьютеры станут меньше. Дисплей смартфона будет такой же, как сейчас, но раз вы можете упаковать на один квадратный миллиметр больше транзисторов, значит, вы можете сделать его гораздо более могучим. То есть вы, например, сможете установить туда еще систему искусственного интеллекта, что сегодня требует достаточно мощного компьютера, обычно многопроцессорного. Когда процессоры станут меньше, вы сможете реализовать эти функции в карманном устройстве.
— Вы заговорили про искусственный интеллект. Он вам каким-то образом помогает в работе?
— И помогает, и мешает. ИИ — это, во-первых, консультация. Ему можно задать любой вопрос, уточнить, кто что-то делал, понять новизну, сформулировать свою мысль.
— Сформулировать свою мысль? Разве не полезно человеку самому учиться это делать без помощи ИИ?
— Иногда надо вычистить мысль. Научный текст должен быть ясным, целенаправленным и по существу. Когда человек говорит вслух, как я сейчас, он допускает много сорных слов, иногда говорит не о том, а когда вы уже пишете статью в научный журнал, там не должно быть ничего лишнего, только все самое нужное, что познакомит мир с вашим конкретным открытием. Подготовить хороший, качественный научный текст — это большой труд. Для этого надо понимать структуру текста. И тут ИИ, конечно, помощник.
— Вообще наука — это большой труд. Вы не думаете, что здесь есть некая опасность, когда человек просто разучится формулировать свои мысли? Это и сейчас для многих проблема.
— Да, это опасность: когда люди начинают пользоваться ИИ, естественный интеллект деградирует. Мы должны учиться жить в эпоху ИИ, а мы пока этого не умеем. Приведу пример из недавнего прошлого. В начале 2010-х гг. появились соцсети, и люди начали выкладывать туда информацию про себя. Это явление сделало нашу связность как человечества более глобальной, и оно было переосмыслено. Сейчас уже никто не выкладывает в соцсети все свои фотографии и свои мысли. Все относятся к этому гораздо осторожнее. Думаю, ИИ ждет примерно такое же переосмысление. Но это не единственное, где мы его используем. ИИ — понятие широкое. Существуют так называемые большие языковые модели. Это такая нейросеть, на обучение которой было затрачено много тераватт-часов электроэнергии. В процессе обучения они потребляют электричество, как целый город, — центры обработки данных очень «прожорливые». Это действительно работа с большими объемами данных. А можно сделать маленькую нейросеть на масштабе своего отдельного компьютера, которая будет решать одну локальную задачу. Это не искусственный интеллект, а просто машинное обучение. Машина тренируется для выполнения чего-то специализированного. Мы этим тоже занимаемся.
— Например?
— Например, это задача машинного зрения, когда мы, рассматривая подложку с двумерными кристаллами, должны увидеть подходящий нам образец. Чтобы не глазом искать, а быстренько все обсмотреть и сказать, что это он, наш дисульфид молибдена — кристалл слоится хорошо, и с первого раза можно найти монослой. А бывают такие кристаллы, где монослой надо искать целыми днями и он там очень маленький. А хочется найти, ведь в нем же уникальная физика. И хорошо бы, чтобы сканер просматривал подложку автоматически и находил монослой.
— Тут я не стану спорить, что действительно хорошо бы получить помощь.
— И у нас такая система тоже создается.
— На вашем сайте есть призыв к молодежи: «В нашу группу требуются студенты с руками и головой…» Приходят такие?
— Когда они приходят, умеют не все. Может быть, потому и приходят. Но они все с руками и с головой. Моя группа — это человек 12–15. Кто-то остается, кто-то уходит. Когда я начал создавать свою группу, понял, что студенты сами не появятся.
— А они вам нужны?
— Конечно. Разделение труда приводит к повышению производительности. Когда один раз сам проделал что-то руками, потом уже скучно. Хочется переходить на следующий уровень, придумывать. А студенту для вхождения в нашу область это полезно. Он учится, а учась, будет вместе со мной работать. Мы так лучше сделаем работу.
— И вы создадите свою научную школу.
— Да, так и происходит, это нормальный процесс. Такой подход к обучению, когда студент полностью, до винтика понимает свою установку, заложен еще Петром Леонидовичем Капицей — это его школа, которая у нас продолжается и развивается. Я горжусь, что закончил основанную им кафедру физики и техники низких температур МФТИ. Но студентов надо где-то взять. И я понял, что лучший способ — пойти преподавать. Сначала я преподавал в родном Московском физико-техническом институте на кафедре общей физики. Ребята искали научного руководителя и приходили ко мне. Сейчас они уже подошли к защите диссертаций. А потом мы создали с коллективом коллег факультет физики в Высшей школе экономики. Я там преподаю до сих пор, и сейчас оттуда идет поток студентов. Я стараюсь подбирать задачу каждому индивидуально. Иногда бывает, что студент падает как с неба.
— Это как же?
— У меня есть замечательная аспирантка. Она училась в МГУ, в какой-то момент ей захотелось поменять сферу деятельности. Попробовала в одном разделе физики — не понравилось. Увидела объявление на нашем сайте, ее эти слова зацепили, связалась со мной, пришла и вот уже четыре или пять лет работает и достигает замечательных результатов. Именно она получила этот сверхпроводящий рений.
— Чем студенты вас радуют и вдохновляют?
— У них есть энергия и задор. Они не боятся браться за какие-то проблемы, не видят препятствий. Иногда они не знают, что это невозможно, и берутся за это.
— Они делают невозможное?
— Они делают то, за что я бы не взялся, но это удивительным образом оказывается возможным сделать студенту. Я ставлю студенту задачу, и он ее решает не так, как я думал, он ее решит, а в итоге получается в десять раз лучше. Например, у нас была поставлена методика фотопроводимости с временным разрешением. Это интересный метод. Смысл такой: стреляете в двумерный материал лазером, и, когда прилетает много света, материал взаимодействует со светом и возбуждается электронная система. В каждом материале она возбуждается по-разному, но потом ей надо какое-то время, чтобы прийти в себя. И обычно электронная система приходит в себя довольно быстро, за считаные пикосекунды. Но бывают процессы, когда она делает это долго. Например, в полупроводниках по разным причинам это могут быть наносекунды.
— Ничего себе долго...
— По меркам физики твердого тела — долго. Бывают микросекунды. Удивительным оказалось то, что эти наносекунды можно измерять. Я поначалу не верил. Думал, что не получится. Но сработало. Теперь мы активно пользуемся этим методом, исследуем фотопроводимость, фотопереключение.
— Какие это вызывают чувства? Нет ли ревности, что студент оказался умнее вас?
— Нет, это же я ему поставил задачу. Это мой ученик. Конечно, мне очень приятно, когда у студента получается результат. Когда человек выходит с готовым результатом, открытием какого-то явления, это всегда очень радует. Обычно это диплом или несколько научных работ, то, что потом лежит в основе диссертации. Это то, из чего происходит рост человека. Совершая работу, он переходит на более высокий уровень понимания, и я очень рад, что могу этому способствовать.
Интервью проведено при поддержке Министерства науки и высшего образования РФ
| 10.09.26 | 09.09.2026 Атомная Энергия 2.0. В Самаре пройдёт XXIV Всероссийская молодежная конкурс-конференция по оптике, лазерной физике и физике плазмы |
С 10 по 14 ноября 2026 года в Самаре состоится XXIV Всероссийская молодежная Самарская конкурс-конференция по оптике, лазерной физике и физике плазмы.
География участников ожидается традиционно широкой. Мероприятие пройдет на базе Самарского филиала Физического института им. П.Н. Лебедева РАН (СФ ФИАН). К участию приглашаются студенты, аспиранты и молодые специалисты. Оргвзнос не предусмотрен.
Работа Конференции 2026 года пройдет по секциям:
Тезисы докладов участников конференции будут опубликованы в Сборнике материалов XXIV Всероссийской молодежной Самарской конкурса-конференции по оптике, лазерной физике и физике плазмы (индексируется в РИНЦ). Избранные работы будут рекомендованы к публикации в журналах «Краткие сообщения по физике», «Фотоника», «Journal of Biomedical Photonics & Engineering», «Физика волновых процессов и радиотехнические системы».
Во время проведения конференции c лекциями о современных достижениях в области оптики, биофотоники, лазерной физики, физики плазмы выступят ведущие ученые.
Подробная информация на сайте Конференции
| 10.09.26 | 09.09.2026 Научная Россия. XXIV Всероссийская молодежная Самарская конкурс-конференция по оптике, лазерной физике и физике плазмы пройдет с 10 по 14 ноября |
С 10 по 14 ноября 2026 года в Самаре состоится XXIV Всероссийская молодежная Самарская конкурс-конференция по оптике, лазерной физике и физике плазмы.
Источник фото: ФИАН
География участников ожидается традиционно широкой. Мероприятие пройдет на базе Самарского филиала Физического института им. П.Н. Лебедева РАН (СФ ФИАН). К участию приглашаются студенты, аспиранты и молодые специалисты. Оргвзнос не предусмотрен.
Работа Конференции 2026 года пройдет по секциям:
- оптика, лазерная физика и физика плазмы (очное участие);
- биофотоника (очно-заочное участие);
- квантовые технологии (очное участие);
- микрофлюидные системы и нанотехнологии (очно-заочное участие);
- физика и химия космоса (очно-заочное участие).
Тезисы докладов участников конференции будут опубликованы в Сборнике материалов XXIV Всероссийской молодежной Самарской конкурс-конференции по оптике, лазерной физике и физике плазмы (индексируется в РИНЦ). Избранные работы будут рекомендованы к публикации в журналах «Краткие сообщения по физике», «Фотоника», Journal of Biomedical Photonics & Engineering, «Физика волновых процессов и радиотехнические системы».
Во время проведения конференции c лекциями о современных достижениях в области оптики, биофотоники, лазерной физики, физики плазмы выступят ведущие ученые.
Подробная информация на сайте Конференции.
Информация и фото предоставлены Отделом по связям с общественностью ФИАН
Источник фото: ФИАН
| 04.09.26 | 03.09.2026 Ferra.ru. Учёный ФИАН рассказал о самых распространённых чёрных дырах во Вселенной |
Научный сотрудник Астрокосмического центра ФИАН Вячеслав Авдеев в интервью РИА Новости объяснил, какие чёрные дыры встречаются чаще всего, и развеял несколько популярных мифов.
/imgs/2026/09/03/15/7002257/b15e07fe8b60115dd25fd8560735c63086a98858.jpg)
© Simulating eXtreme Spacetimes, CC BY-SA 4.0 / Wikimedia Commons
По словам учёного, самый распространённый тип — чёрные дыры звёздных масс, которые образуются при коллапсе массивных звёзд. Их масса варьируется от трёх до нескольких сотен масс Солнца. Более крупные могут появиться при слиянии двух чёрных дыр в двойных звёздных системах.
Другой известный тип — сверхмассивные чёрные дыры с массой в миллионы и миллиарды Солнц. Они находятся в центрах галактик: в Млечном Пути — более 4 млн масс Солнца, в галактике М87 — несколько млрд. При этом Авдеев подчеркнул, что чёрная дыра не управляет вращением галактики — если её убрать, галактика продолжит существовать. Активность ядер галактик действительно связана со сверхмассивными дырами, но не их гравитация определяет движение звёзд.
Существуют также гипотетические чёрные дыры промежуточных масс и реликтовые (первичные), образовавшиеся в ранней Вселенной, но их существование пока не подтверждено. Что касается тёмной материи, то раньше предполагали, что она может состоять из облаков реликтовых чёрных дыр, но современные наблюдения опровергают эту версию. Как отметил Авдеев, сотрудники ФИАН недавно показали, что такие кластеры разрушаются за миллионы лет — скорее всего, тёмная материя и чёрные дыры не связаны между собой.
«Самый известный тип чёрных дыр — это чёрные дыры звёздных масс, то есть где-то от трёх масс Солнца до 100 или нескольких сотен. Это чёрные дыры, которые образуются при коллапсе массивных звёзд», — рассказал эксперт.
| 04.09.26 | 03.09.2026 Hi-Tech Mail. Ученый рассказал, какие черные дыры встречаются чаще всего |
Большинство известных черных дыр относится к звездному типу — они возникают после гибели массивных звезд и могут иметь массу в сотни раз больше Солнца.
Источник: Magnific
Самым распространенным классом черных дыр считаются объекты звездных масс. Об этом РИА Новости рассказал научный сотрудник Астрокосмического центра ФИАН Вячеслав Авдеев.
«Самый известный тип черных дыр — это черные дыры звездных масс, то есть где-то от трех масс Солнца до 100 или нескольких сотен. Это черные дыры, которые образуются при коллапсе массивных звезд», — сказал Авдеев.
По словам специалиста, черные дыры с массой до примерно сотни солнечных могут также появляться в двойных звездных системах. Если обе звезды проходят стадию коллапса и превращаются в черные дыры, со временем они способны сблизиться и объединиться, сформировав более массивный объект.
Отдельную категорию составляют сверхмассивные черные дыры. Их масса достигает миллионов и даже миллиардов солнечных масс. Такая черная дыра находится в центре Млечного Пути: ее масса превышает 4 млн масс Солнца. Еще более крупный объект расположен в центре галактики М87 — его масса оценивается в несколько миллиардов солнечных масс.
При этом ученый отметил, что черной дыре в центре галактики не принадлежит роль своеобразного «двигателя», заставляющего вращаться все остальные звезды.
«Встречается такое неправильное мнение, что вокруг черных дыр строится все вращение Галактики. На самом деле нет, если мы уберем из центра Галактики черную дыру, Галактика будет прекрасно без нее обходиться», — уточнил Авдеев.
При этом сверхмассивные черные дыры действительно связаны с активностью галактических ядер. Именно процессы в их окрестностях могут приводить к мощным проявлениям активности таких объектов.
Астрономы также находили несколько кандидатов в черные дыры промежуточной массы. Однако пока наблюдений недостаточно, чтобы с уверенностью подтвердить существование этого класса.
Еще одна предполагаемая разновидность — первичные, или реликтовые, черные дыры. Согласно одной из гипотез, они могли возникнуть еще на ранних этапах существования Вселенной. Однако прямых наблюдательных свидетельств их существования пока не получено.
С реликтовыми черными дырами связывали и одну из версий происхождения темной материи. Согласно этой гипотезе, она могла состоять не из неизвестных элементарных частиц, а из огромного количества первичных черных дыр. Их гравитация якобы могла влиять на распределение видимого вещества и формирование галактик.
Однако со временем эта идея стала менее популярной среди ученых: результаты наблюдений не слишком хорошо согласуются с таким сценарием.
Недавняя работа специалистов Астрокосмического центра ФИАН также указывает на проблему этой гипотезы. Исследователи пришли к выводу, что предполагаемые скопления реликтовых черных дыр не смогли бы сохраняться достаточно долго и разрушались бы за миллионы лет.
В результате связь между темной материей и черными дырами сегодня выглядит маловероятной.
«В общем, фактически, скорее всего, темная материя и черные дыры никак между собой не связаны», — подытожил Авдеев.
| 04.09.26 | 03.09.2026 Сноб. Учёный назвал самый распространённый тип чёрных дыр |
Фото: NASA Hubble Space Telescope / Unsplash.com
Самыми распространёнными чёрными дырами во Вселенной считаются объекты звёздных масс — от примерно трёх до 100 и даже нескольких сотен масс Солнца. Об этом РИА Новости рассказал научный сотрудник Астрокосмического центра ФИАН Вячеслав Авдеев.
«Это чёрные дыры, которые образуются при коллапсе массивных звёзд», — говорит он.
Более крупные объекты могут появляться и в двойных звёздных системах. Если обе звезды со временем превращаются в чёрные дыры, они могут сблизиться и слиться, образовав более массивный объект.
Другой хорошо изученный класс — сверхмассивные чёрные дыры. Их масса достигает миллионов и миллиардов масс Солнца. Такая чёрная дыра находится в центре Млечного Пути: её масса превышает 4 млн солнечных масс. В центре галактики М87 расположен объект ещё крупнее — его масса составляет несколько миллиардов масс Солнца.
«Встречается такое неправильное мнение, что вокруг чёрных дыр строится всё вращение Галактики. На самом деле нет, если мы уберём из центра Галактики чёрную дыру, Галактика будет прекрасно без неё обходиться», — добавляет Авдеев.
Учёные также ищут чёрные дыры промежуточных масс — между звёздными и сверхмассивными. Несколько кандидатов уже обнаружили, но убедительных доказательств существования такого класса пока нет.
https://snob.ru/news/uchenyi-nazval-samyi-rasprostranennyi-tip-chernykh-dyr/
| 04.09.26 | 03.09.2026 Мир24. Назван самый распространенный тип черных дыр во Вселенной |
Фото: Shutterstock/FOTODOM/ Lia Koltyrina
Научный сотрудник Астрокосмического центра ФИАН Вячеслав Авдеев назвал самый распространенный в космосе тип черных дыр. По его словам, чаще всего встречаются черные дыры звездных масс — их масса варьируется примерно от трех до нескольких сотен масс Солнца, сообщает РИА Новости.
Такие объекты формируются в результате коллапса массивных звезд. Авдеев также отметил, что в двойных звездных системах теоретически могут возникать черные дыры массой порядка сотни солнечных масс. Механизм этого процесса таков: если обе звезды в системе претерпевают коллапс и превращаются в черные дыры, со временем эти объекты способны слиться в одну, более крупную черную дыру.
Еще один хорошо известный тип — сверхмассивные черные дыры, масса которых достигает миллионов или даже миллиардов масс Солнца. В качестве примеров ученый привел сверхмассивную черную дыру в центре Млечного Пути — ее масса превышает 4 миллиона солнечных масс, — а также объект в Галактике М87, чья масса составляет несколько миллиардов солнечных масс.
Авдеев опроверг распространенное мнение о том, что вращение Галактики обусловлено наличием черной дыры в ее центре. Как пояснил эксперт, исчезновение центрального объекта никак не нарушило бы функционирование Галактики. При этом активность ядер галактик действительно связана со сверхмассивными черными дырами.
Кроме того, астрономы выявили ряд кандидатов в черные дыры промежуточной массы, однако пока не располагают надежными доказательствами их существования. Отдельную категорию составляют реликтовые (первичные) черные дыры — предполагается, что они могли возникнуть на ранних этапах формирования Вселенной, но наблюдательных подтверждений этому пока нет.
Ученый коснулся и гипотезы, согласно которой темная материя представляет собой не неизвестные частицы, а скопление реликтовых черных дыр: их гравитационное воздействие якобы удерживает видимое вещество и формирует свойства Галактики. Однако эта версия теряет популярность — наблюдательные данные скорее противоречат ей. В частности, специалисты Астрокосмического центра ФИАН недавно продемонстрировали, что подобные кластеры черных дыр не смогли бы сохраняться длительное время: они разрушались бы в течение миллионов лет. Таким образом, на текущий момент наиболее вероятным считается вывод о том, что темная материя и черные дыры не связаны между собой, подытожил Авдеев.
https://mir24.tv/news/16683798/nazvan-samyj-rasprostranennyj-tip-chernyh-dyr-vo-vselennoj
| 04.09.26 | 03.09.2026 Общественная служба новостей. Ученый Авдеев: черные дыры могут иметь массу в сотни раз больше Солнца |
Фото: wiki Commons/NASA and the European Space Agency/Public domain
Черные дыры звездной массы являются наиболее распространенным типом таких объектов. Их масса составляет примерно от трех до нескольких сотен солнечных масс, рассказал РИА Новости научный сотрудник Астрокосмического центра ФИАН Вячеслав Авдеев.
По словам ученого, черные дыры такого типа возникают при коллапсе массивных звезд. В двойных звездных системах после превращения обеих звезд в черные дыры они со временем могут сблизиться и слиться, сформировав более массивный объект.
Отдельную категорию составляют сверхмассивные черные дыры, масса которых достигает миллионов и миллиардов масс Солнца. В центре Млечного Пути находится объект массой более четырех миллионов Солнц, а черная дыра в центре галактики М87 имеет массу в несколько миллиардов солнечных масс.
Авдеев отметил, что распространенное представление о центральной черной дыре как об объекте, определяющем вращение всей галактики, не соответствует действительности. По его словам, даже при отсутствии черной дыры в центре галактика могла бы продолжать существовать.
Ученые также рассматривают существование черных дыр промежуточных масс — от сотен до миллионов солнечных масс. Однако, как отметил специалист, достоверных подтверждений существования таких объектов пока нет.
Еще одна предполагаемая разновидность — первичные, или реликтовые, черные дыры, которые могли возникнуть на ранних этапах существования Вселенной. Наблюдательных подтверждений их существования также пока не получено.
Ранее существовала гипотеза, согласно которой темная материя может состоять из скоплений первичных черных дыр. Предполагалось, что их гравитация способна влиять на распределение видимого вещества в галактиках. Однако, по словам Авдеева, эта версия теряет сторонников, поскольку результаты наблюдений скорее свидетельствуют против нее.
Специалисты Астрокосмического центра ФИАН также пришли к выводу, что подобные скопления не смогли бы сохраняться достаточно долго и разрушались бы за миллионы лет. Поэтому, как считает ученый, наиболее вероятно, что темная материя и черные дыры напрямую между собой не связаны.
| 04.09.26 | 03.09.2026 РИА Новости. Ученый назвал самый распространенный тип черных дыр |
© NASA/ESA and G. Bacon (STScI)
Черная дыра. Архивное фото
МОСКВА, 3 сен - РИА Новости. Наиболее распространенными черными дырами являются дыры массой от трех до нескольких сотен масс Солнца, рассказал РИА Новости научный сотрудник Астрокосмического центра ФИАН Вячеслав Авдеев.
"Самый известный тип черных дыр - это черные дыры звездных масс, то есть где-то от трех масс Солнца до 100 или нескольких сотен. Это черные дыры, которые образуются при коллапсе массивных звезд", - сказал Авдеев.
Он уточнил, что массу, "возможно, под сотню" масс Солнца могут теоретически иметь черные дыры, образовавшиеся в двойных звездных системах. Если обе звезды в такой системе сколлапсировали и превратились в черные дыры, то со временем две черные дыры могут слиться в одну более крупную.
Другим известным типом, по словам Авдеева, являются сверхмассивные черные дыры, которые имеют миллионы или миллиарды масс Солнца. В центре нашей Галактики Млечный Путь находится сверхмассивная черная дыра массой более 4 миллионов масс Солнца, а в Галактике М87 - черная дыра в несколько миллиардов масс Солнца.
"Встречается такое неправильное мнение, что вокруг черных дыр строится все вращение Галактики. На самом деле нет, если мы уберем из центра Галактики черную дыру, Галактика будет прекрасно без нее обходиться", - уточнил Авдеев.
В то же время проявления активностей ядер галактик связаны со сверхмассивными черными дырами, добавил ученый.
Кроме того, обнаружены несколько кандидатов в черные дыры промежуточных масс, но достоверных подтверждений их существования пока у ученых нет.
Еще одним типом являются реликтовые или первичные черные дыры, которые могли образоваться в процессе рождения Вселенной. Однако никаких наблюдательных подтверждений подобных черных дыр нет.
Кроме того, по словам Авдеева, существовала гипотеза, что темная материя на самом деле не является какими-то неизвестными частицами, а представляет собой некое облако из реликтовых черных дыр, тяготение которых удерживает видимое вещество и определяет свойства Галактики. Однако у этой гипотезы сейчас все меньше сторонников, потому что наблюдения эту версию скорее опровергают.
Совсем недавно сотрудники Астрокосмического центра ФИАН показали, что это невозможно, потому что такие кластеры будут разрушаться за миллионы лет. В общем, фактически, скорее всего, темная материя и черные дыры никак между собой не связаны, подытожил Авдеев.
